Доклад о кризисе страхования в США

Университетский «ускоритель политики» по политической экономике и регулированию при Вандербильте опубликовал подробный доклад о текущем кризисе страхования в Соединённых Штатах. Документ, подготовленный директором по конкуренции и регуляторной политике Политического ускорителя Брайаном Ширером, озаглавлен «Регулирование страхования как общественной услуги» и содержит исторический обзор регулирования страхового сектора, а также предложенную новую парадигму регулирования для борьбы с завышением страховых взносов. К докладу приложена краткая политическая записка с набросками законопроектов на государственном и федеральном уровнях, призванных внедрить предложенные меры.

Ключевое предложение авторов — установить федеральный и/или региональные минимальный норматив «отношения выплат к сбору» на уровне не менее 80%, вдохновлённый аналогичной нормой в федеральном законе о здравоохранении. Согласно предложению, страховые компании имущественно‑ответственного профиля должны направлять не менее 80 центов из каждого доллара, собранного с полисов, на прямые выплаты по претензиям и на закупку перестраховки. Все прочие расходы будут фактически ограничены оставшимися 20 центами. Если по итогам отчётного года компания направила на выплаты и перестраховку меньше 80% премий, она обязана автоматически вернуть разницу страхователям после закрытия годовой бухгалтерии. Страховые организации должны ежегодно предоставлять регулятору отчёты с данными, подтверждающими соответствие нормативу; регуляторы, правоохранительные органы и страхователи получат право на судебные действия в случае невыплаты положенных возвратов.

Авторы доклада подчёркивают: предложенная методика — не замена существующим государственным системам регулирования тарифов, а дополнительный механизм ретроспективной проверки. Традиционные подходы к тарифному регулированию, зафиксированные региональными законами и практиками Национальной ассоциации комиссаров по страхованию, ориентированы преимущественно на перспективную оценку тарифов и допускают разные режимы — предабзоратный контроль, режим «подал и используй» или режим рыночной конкуренции. В отличие от них вандербильтовский подход проверяет уже взимаемые тарифы задним числом: в конце «планового года» рассчитывается фактическая доля средств, направленных на покрытие потерь и перестраховки, и определяется, соответствовала ли фактическая защита объёму уплаченных страхователем премий.

При этом методика содержит ряд важных технических и практических ограничений и уязвимостей. Во‑первых, в формуле учитываются лишь два конкретных вида денежных оттоков: выплаты по претензиям (losses) и премии, уплачиваемые за перестраховку. Прочие кассовые расходы страховщик может покрывать лишь в пределах оставшихся 20% премий; при превышении этого предела дополнительные траты компания должна гасить за счёт собственной прибыли. Однако предложением прямо не определяется, что включается в понятие «полные убытки» или «прямые выплаты»: включаются ли в числитель расходы на регулирование убытков (loss adjustment expenses), административные издержки, гонорары подрядчикам, юридические расходы и т.д. Если такие статьи отнести к «убыткам», это создаст стимулы для искусственного завышения числителя — в том числе через сделки со связанными компаниями, когда материнская страховая фирма завышает платежи компаниям‑аффилированным оценщикам убытков. Аналогичная уязвимость существует в отношении перестраховки: страховщики могут перестраховываться у аффилированных перестраховщиков по завышенным ценам, что позволит манипулировать показателем.

Во‑вторых, предложенная методика практически не регулирует и не ограничивает остальные статьи расходов напрямую. Проект запрещает лишь два вида корпоративных трат — частные самолёты и обратный выкуп акций — и в общем формулирует требование добиваться «эффективности затрат», включая ограничения на чрезмерное вознаграждение руководителей; однако такие положения требуют дальнейшей нормативной детализации. В классических системах регулирования, например в ряде норм Калифорнии, такие расходы либо строже контролируются, либо их прохождение в тарифе ограничено.

Третья значимая проблема — отношение к актуарным инструментам и инвестиционному доходу. Вандербильтовская метрика ориентирована на исторические кассовые потоки — что реально было выплачено и уплачено перестраховщикам — и почти не учитывает прогнозы потерь, тренды развития убытков, корректировки на катастрофические события и «кредитность» данных. В то же время страховщики традиционно рассчитывают тарифы, учитывая ожидаемые будущие потери и инвестиционный доход от размещения премий. В докладе авторы фактически исходят из предпосылки, что инвестиционный доход уменьшает необходимость в высоких резервных страховых маржах, но сама формула не предписывает конкретного учёта инвестиционного дохода при ретроспективных расчётах.

Четвёртое: предложение охватывает широкий спектр имущественно‑ответственных видов страхования, тогда как структура и поведение рисков в них существенно различаются. В имущественно‑ответственных линиях (не менее десятков разных продуктов: автокаско, страхование жилья, коммерческие риски и др.) наблюдается высокая волатильность и большое разнообразие «длиннохвостых» обязательств, когда окончательная сумма выплат по событиям может проясняться годами. Особенно это относится к убыткам, связанным с природными катастрофами: лесные пожары, землетрясения, ураганы дают затяжные сроки урегулирования и значительную зависимость от процессов суброгации (взыскание возмещений с третьих лиц), которые могут приходить спустя несколько лет и искажать годовую картину.

На практике это означает: использование показателя «оплаченные убытки в течение планового года» без учёта зарезервированных (incurred but not paid) сумм способно привести к ситуации, когда страховщик вынужден вернуть часть премий, хотя эти средства уже необходимы для оплаты по ещё не окончательно урегулированным требованиям, что создаёт риск угрозы платёжеспособности. Предложение пытается частично сгладить эту проблему с помощью трёхлетнего усреднения показателя, но это решение не устраняет фундаментальных трудностей, связанных с различной степенью развития убытков по линиям и огромной волатильностью перестраховочных премий. Кроме того, модель допускает исключение для конкретной линии бизнеса лишь в случае, если применение 80% порога создаёт «непосредственную угрозу неплатёжеспособности», тогда как корректировка из‑за особенностей длиннохвостых или нестабильных рынков формально не предусмотрена. Администрирование исключения как «финансового чрезвычайного положения» само по себе открывает правовые и практические сложности.

Доклад также анализирует юридические уязвимости предлагаемой схемы. Страховые компании исторически оспаривают реформы, ссылаясь на нарушение процессуальных прав, конфискацию имущества без надлежащей компенсации («taking») и иные конституционные основания. Аналогичные аргументы уже использовались в спорах вокруг известных реформ тарифного регулирования на уровне штатов. В предложенной модели есть риски конфликтов с существующими региональными режимами регулирования, включая возможные противоречия с региональными законами, регулирующими тарифы и процедуру их пересмотра. Возникнут также потенциальные споры о разделении полномочий между федеральным и региональными регуляторами, если норма будет вводиться в смешанном федеративном формате.

Авторы подчёркивают, что их метрика технически не является традиционным «коэффициентом убытков» (loss ratio) в узком значении, а скорее новым «коэффициентом ценности», который оценивает, получали ли страхователи «полную стоимость» от уплаченных премий. При этом методологически важными остаются многочисленные определения и учётные правила: что считать убытками, как обращаться с расходами на урегулирование претензий, какие транзакции с аффилированными лицами допускаются, как учитывать перестраховочные платежи, когда отражать суброгационные поступления, и как корректировать показатель для линий с длительным периодом урегулирования.

В целом авторы доклада делают вывод о масштабном завышении страховых взносов и обращают внимание на необходимость пересмотра доминирующего на рынке нарратива, который во многом формируется страховой индустрией. При этом они признают, что предложенная модель вызывает серьёзные юридические, актуарные и регуляторные вопросы, которые потребуют детальной доработки и координации с действующими режимами тарифного контроля. Один из ключевых вызовов — обеспечить, чтобы ретроспективный механизм борьбы с переплатой не привёл к непреднамеренному ослаблению платёжеспособности страховщиков и не создавал возможностей для бухгалтерских и коммерческих манипуляций, которые нивелируют эффект реформы. Доклад Вандербильта представляет ценный аналитический вклад в дискуссию о кризисе страхования, предлагая конкретную и радикальную меру по увеличению доли премий, направляемой на реальную защиту страхователей. Вместе с тем внедрение предложенной минимальной 80‑процентной метрики потребует тщательной проработки технических определений, механизмов учёта и прозрачности транзакций, процедурных гарантий и координации между федеральными и региональными регуляторами, чтобы избежать правовых конфликтов, манипуляций учётом и угрозы финансовой устойчивости страховых компаний.