Студия House of Nammu в Кейптауне
На стороне улицы Бёйтенкант, словно оазис вдали от шума оживлённой дороги, что пересекает сердце города от Форта Доброй Надежды до подножия Столовой горы, находится студия House of Nammu. Это долгожданное пополнение исторической улицы Кейптауна, но история бренда начинается в Роттердаме, где владелица и керамистка Джейд Райзенарс нашла глину в мастерской керамики при Академии Виллема де Кунинга. После окончания учёбы с отмеченным премией исследовательским проектом предложение о работе привело её в Кейптаун; хотя работа не была связана с керамикой, Джейд продолжала по одной тренировке в неделю в студиях по всему городу. Пандемия стала точкой пересмотра: она заняла небольшое пространство на Оранж-стрит и стала творить для себя, и хотя у неё не было настоящего бизнес‑плана, это привело к росту Nammu и Clay Atelier. Поступили заказы, затем сформировалась команда, затем появились перебои с электричеством, которые подтолкнули студию в деловой центр и к более просторному помещению на Луп-стрит, а также к первому магазину и второму в Уотершед. Пространство на Бёйтенкант — следующая эволюция, та, в которой Джейд надеется укорениться. Мягкое освещение, минеральные тона и спокойная атмосфера приглашают заглянуть в прекрасный мир ремесленной керамики; Джейд представляет это место как дом для создания, собраний и сотрудничества, а не просто как магазин готовых предметов. Когда весна стала ощущаться в городе, добавляя к атмосфере ручного, повторяющегося труда, наполняющей студию, мы встретились с ней, чтобы узнать продолжение истории.
Вдохновение и женственность в работе
Имя отсылает к шумерской богине творения. Можете ли вы подробнее рассказать о золотой нити женственности в вашей работе, а также о других областях вдохновения? Nammu — шумерская богиня первозданного моря и творения; меня привлекла она потому, что олицетворяет идею того, что всё возникает из чего‑то элементарного. Женственность всегда была нитью бренда, хотя я не хочу, чтобы это ощущалось слишком буквальным образом. Многие наши предметы носят имена богинь и женских архетипов из разных мифологий. Меня интересует женственность как нечто древнее, могущественное, мягкое, несовершенное и цикличное. Это проявляется и в самих формах: некоторые наши силуэты имеют мягкость, округлость и чувственность, которые естественно воспринимаются как женственные. Другой главный источник вдохновения — природа: земля, камень, ландшафт, горы вокруг Кейптауна, природные пигменты и текстуры. Мне нравятся материалы, которые сохраняют следы своего происхождения. Наша «дикая» глина особенно это воплощает: иногда в готовом изделии ещё видны мелкие камушки и минералы из земли. Меня также очень вдохновляет и направляет искусство ритуала и предметы, которыми мы окружены ежедневно. Чашка может быть просто чашкой, но она также может быть предметом, к которому вы тянетесь каждое утро. Мне нравится делать функциональные вещи, которые становятся частью этих небольших ритуалов.
Работа с глиной и глазурями
С какими глинами и глазурями вы работаете и насколько много материалов закупаете локально? Мы используем местные глиняные тела, но одна из самых захватывающих частей нашей практики — работа с «дикой» глиной, которую мы собираем сами на фермах и в ландшафтах вокруг Западного мыса. Она приходит в студию буквально в виде земли. Мы минимально обрабатываем её сами: замачиваем, удаляем крупные органические включения и камни, при необходимости просеиваем, даём отстояться, сушим и в конечном счёте замешиваем в рабочую массу. Мы сознательно не стремимся устранить весь её характер. Минералы, вариации и небольшие несовершенства — именно то, что делает её красивой. Всё делается вручную, поэтому ни один предмет не одинаков.
Вариативность и ручная работа
Как вы объясняете покупателям вариативность? Мы рассматриваем вариативность как часть ценности предмета, а не как дефект. Поскольку всё сделано вручную и мы не используем формы или литьё в гипс, всегда будут небольшие различия в форме, текстуре и размере. Партии глины также могут меняться, потому что сама земля никогда не бывает точно такой же везде. Работа с «дикой» глиной делает эту непредсказуемость ещё сильнее, и мы это принимаем. В то же время «ручная работа» не означает, что всё позволено. У нас есть контроль качества, и мы хотим, чтобы предметы из одной коллекции ощущались как принадлежащие одной семье. Но мы также не стремимся стереть все следы руки или материала ради идеальной однородности. Думаю, наши покупатели понимают, что, выбирая Nammu, они выбирают индивидуальный предмет. В нём видны следы человека, что его сделал, и земли, откуда он пришёл — и, по моему мнению, именно это делает ручную керамику особенной.
Масштабирование ручного производства
Как масштабировать ручное производство, не потеряв то, что делает его ручным? Для меня масштабирование Nammu не может означать превращение керамики в фабричную продукцию. Мы не хотим вводить формы или фабричную динамику просто чтобы быстрее производить тысячи одинаковых вещей. Вместо этого масштабирование означало построение квалифицированной команды, создание лучших систем, обучение, эксперименты и передачу техник так, чтобы руки нескольких людей могли вносить вклад в единый визуальный язык. У каждого предмета есть параметры, но внутри этих рамок мастер всё ещё присутствует. Это также означает принятие того, что у нас есть пределы. Иногда наиболее устойчиво сказать, что мы можем сделать только определённое количество в определённый период времени. Я предпочла бы расти чуть медленнее, чем лишить работу человечности.
Кейптаун и его влияние
Что даёт вам город такое, чего не дал бы другой город — в материалах, свете, людях, которых вы нанимаете? Кейптаун глубоко вплетён в Nammu. Буквально земля под и вокруг города входит в наши работы через «дикую» глину, которую мы собираем по всему Западному мысу. Но, вероятно, главное — люди. Мне невероятно повезло строить этот бизнес вместе с растущей командой преданных, лояльных людей, которые росли вместе с Nammu. Переход от моей маленькой студийной практики к ведению бизнеса был, безусловно, сложным, но наблюдать развитие людей стало одним из самых вознаграждающих аспектов для меня. Во многом это стало для меня даже более значимым, чем собственно керамика. Кейптаун также обладает исключительным творческим сообществом ремесленников, художников, дизайнеров, садоводов, шеф‑поваров и производителей. Здесь существует реальная открытость к связям и совместному творчеству, и коллаборации часто происходят очень естественно. Обмен между разными людьми, материалами и дисциплинами стал захватывающей частью пути Nammu.
Мастер-классы и планы на будущее
Расскажите о мастер‑классах, которые вы проводите, и о проектах и коллаборациях, в которых участвуете, а также о планах на будущее. Обучение выросло в самостоятельную часть того, что мы делаем, через Clay Atelier. Мы предлагаем вводные мастер‑классы и четырехнедельные курсы по ручному моделированию, а также Clay Club — наше постоянное членство для тех, кто уже имеет опыт и хочет регулярное студийное время. Мы также разрабатываем более специализированные мастер‑классы вокруг ритуальных предметов, скульптурных работ и различных техник создания и декорирования поверхностей. С новым пространством на Бёйтенкант, House of Nammu, меня интересуют выставки, эксперименты с материалами, приглашённые мастера, чайные встречи, церемонии, ужины и мастер‑классы — вещи, которые объединяют разные творческие практики, а не изолируют керамику в её собственном мире.
Команда и изменения в роли
Расскажите о вашей команде и о том, как изменилась ваша роль от создания к управлению бизнесом. Nammu началась только со мной, а сегодня у нас команда из восьми человек в производстве, студии и розничной части. Некоторые были с нами почти с самого начала, и это делает бизнес очень личным. По мере роста Nammu моя роль неизбежно изменилась: я перестала проводить большую часть времени за созданием и стала управлять производством, персоналом, оптом, магазинами, финансами и всеми реалиями ведения бизнеса. Я всё ещё учусь и ищу поддержку, чтобы создать больше пространства для того, в чём я по‑настоящему сильна. Мне пришлось отпустить идею делать каждый предмет собственными руками и вместо этого направлять общий язык Nammu. Я вижу себя как креативного директора, но и как «маму» Nammu: разрабатываю коллекции, материалы и коллаборации, одновременно держу всё на плаву. Мне не хватает работы с глиной, поэтому я сознательно пытаюсь вернуться к большему количеству практики и экспериментов.
Личный выбор предмета
Какой предмет из ассортимента вы бы оставили себе и почему именно его? Я бы выбрала одно из изделий из «дикой» глины, возможно чашку Rhea. Есть нечто особенное в том, чтобы пить из материала, пришедшего прямо из окружающего тебя ландшафта. В нём можно увидеть и почувствовать землю. Он не идеален по гладкости или однородности, и именно поэтому мне это нравится. Rhea я воспринимаю как ритуальную чашку: она функциональна и проста, но делает повседневный момент чуть более осознанным. В конце концов, я хочу, чтобы объекты Nammu становились частью чьей‑то жизни и обогащали небольшие моменты.
Дополнительно в тексте упомянуты Underhill Eco Farm и архитектура устойчивости, а также «дешёвые машины на продажу в Западном Мысе», но эти фразы стоят отдельно и не развиты в интервью.
